Жительница станицы Кагальницкой Евдокия Алексеевна Чубова была четырнадцатилетней девочкой, когда началась Великая Отечественная война.
Родилась Евдокия Алексеевна в селе Кормовое Ремонтненского района Ростовской области. Но вместо счастливых и светлых воспоминаний в её памяти запечатлелась тень надвигающейся на страну военной грозы.
— Как изменилась ваша жизнь с началом войны?
— С началом войны для меня закончилась беззаботная, счастливая жизнь. В 1941 году 20 августа мне исполнилось 14 лет. В сентябре я пошла в шестой класс и проучилась там всего две недели.
Как-то раз в класс вошел директор совхоза и спросил у учителя: «Кто у вас тут лучше всех учится по математике?» Педагог ответила: «Вот эта девочка — самая способная», — и указала на меня. Директор погладил меня по голове и сказал: «Пойдём, будешь принимать магазин». Я расплакалась. Я же не умела вычислять на счётах, как же так? А он успокоил меня, сказав: «Не бойся, тебя научат и помогут».
Как раз в то время с войны вернулся мужчина, у которого не было ноги. Сам он не мог работать, но был грамотный. «Он тебя научит, будет рядом, когда станешь принимать продукты. Поработаешь под его присмотром, я тоже буду наведываться», — уговаривал директор совхоза. Что мне оставалось делать? Тогда ведь за неподчинение могли и наказать. Пришлось согласиться, хоть и со слезами.
— Как долго вы работали в магазине продавцом?
— Обучение продолжалось всего три дня. Потом директор узнал о моих успехах и решил, что я дальше могу работать без чужой помощи. Он передал мне ключи от магазина, попросив бывшего военного всё-таки присматривать за мной. Тот согласился.
Через некоторое время в деревню вернулся дважды раненый молодой парень. Он нуждался в трудоустройстве, и директор принял решение направить меня на первую ферму для работы в ларьке. У меня не было выбора: отец был на войне, а у мамы на руках ещё двое детей. Пришлось согласиться.
В мои обязанности входила еще и доставка хлеба из пекарни на быках. Всё выдавалось по карточкам. Взрослым полагалось по 500 граммов хлеба, детям и неработающим — по 200 граммов.
— Как вы справлялись с такой работой, будучи подростком?
— Справлялась?.. Я даже не могла поднять ярмо, чтобы надевать быкам на шею! Мама помогала. Я плакала и шла, а мама провожала меня со слезами. Мне приходилось проехать 25 км туда и столько же обратно.
— Какую одежду вы носили? Какую обувь?
— Нижнего белья не было, только шерстяная юбка, кофта и чулочки. Сверху чулок надевала поршни, которые были сделаны из куска сырой кожи, чтобы плотно обхватывали ногу. По краю кожи было проделано множество маленьких дырочек, через них проходил ремешок, с помощью которого и завязывалась так называемая «обувь» на ноге — чтобы не сваливалась при ходьбе. В них зимой было очень холодно. Их можно было носить только мокрыми. Мои пальцы на ногах постоянно были синими от холода.
Весной дорога становилась труднопроходимой: таял снег, было много воды и травы. Ехать приходилось словно по туннелю — с обеих сторон возвышалась трава. В четыре часа утра вставала и возвращалась в 12 часов ночи.
— Сколько времени вы несли это тяжёлое бремя?
— Я работала, кажется, до сорок седьмого года, уже не припомню точно. Когда отец вернулся с войны, мне было восемнадцать лет. Родители решили переехать в калмыцкий колхоз, расположенный недалеко от Элисты. Однако меня как ценного сотрудника не отпустили. Я оказалась совершенно одна. Дни напролёт я испытывала невыносимый голод. В то время голодали все, и никто не обращал на меня внимания. Но вскоре папа вернулся за мной. Он дождался, пока из района не пришла справка о моей трудовой деятельности. Этот документ оказался ключевым для моего дальнейшего трудоустройства. Через два года мы переехали в село Подгорное Ремонтненского района Ростовской области.
— Когда вы переехали в станицу Кагальницкую?
— Сюда мы перебрались с мужем Георгием Петровичем Чубовым в 1988 году. Я с Георгием познакомилась после войны, вскоре поженились. Воспитали и вырастили троих сыновей.
— Какое событие или день остался в вашей памяти навсегда?
— Такое детство, какое было у меня, невозможно забыть. Но страх, который я пережила однажды, не описать словами и не стереть из памяти ничем и никогда. Это был день, когда немцы пришли, чтобы забрать детей 13–14 лет и отправить их в Германию.
Моя мама спрятала меня в подвале. Там в бочках засаливали огурцы и капусту. Она посадила меня в одну из пустых бочек, накрыла меня так, чтобы я могла дышать. Так я просидела в бочке двое суток, пока немцы не ушли. Такое невозможно забыть!
С трудом сдерживая нахлынувшие чувства, Евдокия Алексеевна продолжает свой рассказ.
— В молодые годы я знала множество песен. Многие из них помню до сих пор. Вспоминаю, горько плачу и пою…
Печально звучит тихий, проникновенный голос 98-летней бабушки Евдокии. Слова песни «Эх, дороги» проникают в самое сердце, заставляя задуматься о цене мира и человеческой стойкости. Мелодия, наполненная тоской, словно передает эхо тех событий, напоминая нам о важности помнить и уважать подвиг наших предков. Каждое слово она пропускает через своё раненое сердце и вместе с песней выходят из её души пережитые боль и слезы.
Её голос затихает, но в комнате ещё долго звучит отзвук мелодии и слов памяти о великом и горьком времени.
Жизнь Евдокии Алексеевны, подобно реке, стремительно кипела и текла, преодолевая преграды. Она не останавливалась, не отступала перед трудностями, становясь сильнее и мудрее.
Эта женщина — пример истинной силы духа, патриотизма, несгибаемой воли поколения великих победителей, которые на своих плечах вынесли все тяготы войны и послевоенного лихолетья. Эти люди выстояли и сумели сохранить доброту и человечность, веру, надежду и любовь.
И, конечно, память, которой не будет конца!
Л. Мкртичян
